Снова в Перми начались разговоры о возвращении улицам досоветских названий. Однако очевидно, что городским властям недостает решимости и политической заинтересованности для того, чтобы решиться на это.

Давний случай с переименованием улицы Пионерской угадал аккурат под выборы градоначальника, и его пиарщики поимели на этой истории максимальные дивиденды. А просто так менять Компрос на Кунгурскую улицу — дело с сомнительным исходом для реноме чиновника.

С другой стороны, с уличной топонимикой в Перми все в порядке: предприимчивые туроператоры вполне могут организовать экскурсии по городу в стиле «прикамская чудь». Советско коммунистический заповедник в виде улиц Коммунистической, Ленина, Советской, Кирова, Луначарского, Большевистской, Орджоникидзе, Клименко и Комсомольского проспекта по-прежнему в центре всех городских схем. Но имеются и еще топонимические шедевры: Глухой, Баковый и Бетонный переулки, улицы Азотная, Шпальная, Газонная, Брикетная, Вагонная, Конечная, Конная, Крайняя, Кирпичная (плюс еще ул. Кирпичные сараи), целых две Шпалопропиточных, Деревообделочная.

А еще Дошкольная, Коллективная, ул. Массовок, Заборная, пять улиц Запрудских, четыре Затонских, Бахаревских, Белоярских и Бойных, пять Гравийных, шесть Гайвинских переулков, семь Ипподромных улиц и 14 (!!!) «линий».

Последние теракты побудили федеральные власти принять закон «О противодействии экстремистской деятельности». О том, направлен он против оппозиции или против терроризма, можно спорить, но раз закон такой есть – давайте его выполнять. А между тем в тексте этого закона есть интересный нюанс: под экстремистской деятельностью там понимается не только ношение поясов со взрывчаткой в публичных местах, но и простое публичное оправдание терроризма.

Неожиданно, но факт: то самое «публичное оправдание» в Перми происходит повседневно, легально и при официальном одобрении властей. По сей день несколько улиц Перми носят имена людей, прославившихся совершенными терактами.

4 февраля 1905 года эсер Иван КАЛЯЕВ совершил покушение на московского генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича, закончившееся смертью. Благодарные потомки назвали в его честь улицу в Перми.

Член исполнительного комитета «Народной воли» Вера Фигнер за покушение на царя отсидела 20 месяцев в Петропавловской крепости, была приговорена к смертной казни через повешение, которую затем заменили бессрочной каторгой. Улица Веры Фигнер в Перми имеется. Милая девушка Вера Засулич стреляла из револьвера в градоначальника Трепова, тяжело ранила его, и за это увековечена в названии пермской улицы.

Андрей Желябов, глава террористической организации «Народная воля», приговорившей 26 августа 1879 года на тайном съезде царя Александра II к смерти и 1 марта 1881 года приведшей приговор в исполнение. Повешен. Имя присвоено улице в Дзержинском районе Перми. Недалеко и «Брат-1» — Александр Ульянов, увековечен в названии одной из улиц Кировского района.

Улицы Бела Куна в Перми нет, зато имеется небольшая мраморная доска на здании городской администрации, свидетельствующая о давнем посещении города пламенным революционером. «Неудавшийся венгерский Ленин» был назначен партией и правительством на пост партийного функционера в отбитом у Врангеля Крыму. Модное сегодня определение «зачистка» вполне применимо и к нему – именно под руководством Бела Куна расстреляны несколько тысяч белых офицеров, не захотевших оставить Родину, а сдавшихся на милость «красных» под обещанную амнистию. Только по данным из официальных (советских) источников Бела Кун, вместе с железной леди революции — Розалией Самуиловной Землячкой уничтожили в Крыму до 120000 человек. Сам Бела Кун шутливо обосновывал причины этой неописуемой жестокости тем, что «товарищ Троцкий сказал, что не приедет в Крым до тех пор, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму».

Сама Розалия Землячка в этом измазанном чужой кровью ряду стоит наособицу. Пролетарский поэт Демьян Бедный даже написал о ней пламенный вирш:

От канцелярщины и спячки,
Чтоб оградить себя вполне,
Портрет товарища Землячки
Повесь, приятель, на стене…
Бродя потом по кабинету,
Молись, что ты пока узнал
Землячку только по портрету:
В сто раз грозней оригинал.

Поэт знал, что писал. Кроме массовых расстрелов в Крыму дама участвовала и в подавлении Кронштадтского мятежа, собственноручно расстреливая идейных противников. А в 1925 году была направлена на партийную работу в должности секретаря Мотовилихского райкома Перми. Мотовилиха получила кроме секретаря еще и память о нем в виде соответствующей улицы и даже остановки трамвая.

Американскому президенту Джимми Картеру приписывают афоризм, якобы произнесенный им в адрес никарагуанского диктатора Сомосы – «Он, конечно, сукин сын, но это наш сукин сын». Подход востребован и в сегодняшней России. Не так давно отдельные пермские товарищи пожелали переименовать улицу Патриса Лумумбы, аргументируя это тем, что был тот Лумумба каннибалом, поэтому врагов своих поедал безжалостно. И то верно—зачем нам увековечивать память бандитов заморских, когда своих навалом? Однако переименование так и не состоялось: выяснилось вдруг, что Лумумба—какой-то там борец за свободу своей чернокожей Родины, лучший друг СССР и вообще персонаж крайне положительный. Впрочем, Лумумба рядом с иконостасом отечественных бандитов, возведенных прежней властью в чин блаженных и благополучно забытых нынешней, выглядит просто пионером-хулиганом, подкладывающим кнопки на стул учительнице.

Улицы Желябова, Каляева, Фигнер, Землячки, Ульянова и иже с ними — это память героев, боровшихся за свободу Родины, или публичное оправдание терроризма? И чем эти герои отличаются от россиян (!) Салмана Радуева и Шамиля Басаева? Разве что тем, что жили не на Кавказе?